Переплет BCz, 2097 IV.

Переплет BCz, 2097 IV.

Переплет рукописи—доски в малиновом бархате 210 х 333 мм с металлическими золоченными гравированными таблетками. На первой доске четыре металлических наугольника с крупными бледными бирюзами на каждом. По середине доски большая серебряная пластина в виде часовенки с остроконечной крышей с вырезанным внутри изображением святого с копьем в правой руке и выпуклым овальным щитом у левой ноги. Некоторые исследователи считают, что это основатель монастыря новогрудский князь Войшелк, другие —св. Дмитрий Солунский. Изображение гравировано очень живо во всех деталях. Святой — мужчина около 33 лет, со слегка закинутой назад головой, смотрит повелительно вперёд. На нём одежда: развевающийся плащ, чешуйчатый панцирь, латы на ногах и короткие с широкими голенищами сапоги. И хотя вся фигура слишком низка - всего 5,5 головы - и руки непропорционально большие, его изображение производить впечатление художественного. Таблетка украшена пятью парами камней (рубин, изумруд, рубин) в высоту головы и ног. На второй доске находится только крест с гравированным семиконечным Распятием и св. Духом в виде голубя с мелкими уставными надписями: «д(у)хъ с(вя)ты - И(ису)с Х(ристос)ъ — губа тро — копье». Застежка из бархата с металлическими кнопками. Кодикологический комментарий: 183 пергаменных листа (л. 174 - из другого Евангелия апракоса конца XIV – начала XV в.). В рукописи имеется несколько пагинаций, в первой половине кодекса сохранилась кириллическая нумерация тетрадей, проставленная коричневой чернилами на нижнем поле у корешка, буквами крупнее букв текста. Наиболее четкая нумерация страниц, проставлена карандашом в правом верхнем углу каждой нечетной страницы (при этой пагинации пропущен № 49, остались без номера страницы 273 и 274, а после 291–292 сразу следует 301). Некоторые миниатюры, место под которые было оставлено при написании текста, так и не были нарисованы. В дальнейшем пустоты, не заполненные миниатюрами, а также широкие поля рукописи могли использоваться для написания других церковных текстов (канон на с. 28 и 30) или т. н. вкладных – религиозно-правовых документов, суть которых «заключалась в том, что то или иное лицо записывало в пользу церкви недвижимое имущество или часть дохода с него», причем эти записи имели такую же юридическую силу, как и документы на отдельных носителях, или даже заслуживали «большего доверия, чем грамота с печатью» (Груша 2015, 33, 35, 46, 47). Книга содержит 14 вкладных записей (четыре – на с. 1, по две – на с. 53, 169, по одной – на с. 13, 16, 45, 60, 178, 280) – явно меньше количества реально имевшихся некогда на страницах рукописи: недавние исследования показали, что «в Евангелии находились и иные записи, которые не дошли до нашего времени, будучи уничтоженными ещё в XVII–XVIII вв.» вследствие того, что светские лица, боровшиеся за монастырские земли, стремились «стереть всякое напоминание об их принадлежности монастырю» (Мiкульскi 2015, 152; см. также Jaworski 2006, 92–93; Семянчук 2009, 242–243). Утраты, обусловленные вырезанием частей листов или целых листов, наблюдаются на с. 11–12 (вырезано полстраницы, включая даже текст Евангелия, причем на с. 11 поздним почерком сообщено: тѹ(т) половы карты не ма(ш) зна(т) же што(с) по(т)резано было), 35–36 (вырезан текст на с. 35, от чего пострадал рисунок на с. 36), 39–40, 41–42, 43–44 (отрезано нижнее поле с захватом заголовка основного текста), 45–46 (нижний угол листа), 81–82 (нижнее поле, причем на с. 80 имеется скорописная запись: ту(т) шма(т) ка(р)ты вырезано); полностью вырезан лист между с. 262 и 263, о чем и сообщено на с. 262: ту(т) кар(ты) цало(и) | не ма(ш). Жертвой времени стал и основной, евангельский, текст, и некоторые другие тексты, вписанные в кодекс. Однако эти утраты не всегда связаны с намеренным уничтожением письменных свидетельств, но по крайней мере в некоторых случаях, по-видимому, обусловлены более прозаичным событием – сменой переплета (оклада), которая, впрочем, могла быть вызвана весьма торжественными обстоятельствами – канонизацией Елисея Лавришевского, осуществленной в 1514 г. (Нікалаеў 1993, 134); правда, относительно датировки переплета у исследователей нет единого мнения: в то время как Н. В. Николаев считает начало XVI в. «найбольш верагоднай» датой (там же), М. Сморонг-Ружицка указывает, что оклад состоит из разных элементов XVII–XVIII или даже XIX в. (Smorąg Różycka 1999, 28). Рукопись долгое время находилась без переплета, преимущественно в начале и конце кодекса края листов значительно загрязнены, обгорели, оборванны и со следами намокания, а в конце книги, л. 181–183 об., с частичной потерей текста вверху листа; все листы волнистые; на многих листах, преимущественно на полях, вырезаны куски пергамена, срезано вдоль половины л. 6, нижнюю часть л. 18 с повреждением рисунка на его обороте и заглавие чтения во вторник 4-й недели после Пасхи Ев. от Иоанна на л. 22. Как бы то ни было, очевидно, именно при переплетении книги в кодекс попал неорганичный для него лист другой рукописи – с. 355–356, пострадали поля манускрипта, а вместе с ними и экстратексты, написанные на краях страниц. Так, на с. 1 во вкладной Дмитрия Ольгердовича пропало по 1–2 буквы в конце каждой строки, а во вкладной князя А(ндрея?) Борисовича Вяземского срезано и затерто даже по 3–4 буквы. На с. 139 обрез прошел по правому полю, где крупным уставом перпендикулярно основному тексту вписана проба пера: без труда читается сохранившееся почти полностью (первая з – полностью) «помози ги помози», перед этим – остатки «помо», далее остатки «ги» и, вплоть до низа страницы, нижние начерки неидентифицируемых букв. На с. 248, в основном занятой текстом Евангелия от Марка, на нижнем поле частично обрезана недописанная проба пера «[еу?] марк[?]». В процессе бытования кодекса были перепутаны и исчезли некоторые листы и тетради. Так, с. 4 заканчивается словами из Ин 1. 23 «пѹть г(о)c(поде)нь», а с. 5 начинается с полуслова – «…вота вечнаго» (предшествующий текст Ин 3. 15 представлен на с. 10: «имать жи», тогда как в начале с. 11 читаем «ми ѹ корабль» Ин 6. 24). В конце с. 16 текст завершается словами «кифа еже сказаеться петръ» (Ин 1. 42), а на с. 17 оканчивается совсем другая фраза – «несмь х(ристо)cъ» (Ин 3. 28); в Мстиславовом евангелии между ссответствующими чтениями находится почти 7 столбцов текста (МЕ, 4б2–5г15) – следовательно, в ЛЕ пропало явно более листа (подробнее см. Крысько. 161–162).