Текст на языке оригинала
Боголепу твоея отеческия пастве казначей монах Рафаил, келарские службы монах Евфимий, иеродиякон Генадий и вся братия, и слуги, и служебники, пад на землю рабски, благословения у тебя, государя своего, слезно просим, Бога моля, и челом бьем. Ведомо тебе, государю нашему, буди: в нынешнем во 196-м году марта в 14 число божиим изволением в нашем Вяжитцком монастыре церкви божии все и колокольня, и колокола все обгорели и на церквах главы и кресты все згорели, и в церквах погорели многие образы и многие церковные утвари, ризы и книги, и государские жалованные грамоты, и крепости, и зделочные, меновные, и межевые записи, и твои архимандричьи кельи и братцкие все погорели без остатку, и житницы все, и в житницах всякой хлеб, и мука, и сушила, и в сушилах всякие съестные запасы, и сосуды медные, и оловянные, и ружейная всякая приправа, и седла, и войлуки, и полсти, и епанчи, и около монастыря ограда, и конюшей двор, и на конюшем дворе весь скотцкой корм, и в монастыре все погорело без остатку, и многие колокола розбились. А все то обнялося от поварни квасной гореть в седьмом часу дни после обеда братцково, вышед ис трапезы. А в поварне квасной воду грели спосуду мыть, а как вышли повары ис поварни воду согреть, сказывают огня-де у них на виду в угольи не осталося. И посли их выхода задолго поварня загорелась, а отнимать от огня церквей и трапезы, и колокольни, и всякого хоромного строения, и конюшни не дало — где учнут гасить, а в дватцати местах вдруг горит. А ветр был вельми страшной, на земли человеку не дало стоять. И все однем часом згорело, а из огня ничево не вынесли, и вынесть было от многово вара не дало, многих людей многим жаром в пожар дымом и огнем в забыть кидало. И о сем у тебя, государя, милости и благих трудов просим, благоволи, государь, великим государем и святейшему патриарху, и многим господам о том возвестить, что их царское и святейшаго патриарха богомолие // (сст. 2) выгорело все без остатку и чтоб тебе, государю, пожаловать бить челом великим государем и святейшему патриарху и добрым господам, чтоб пожаловали облачение и книг, и на церковную постройку денег, чтоб их царскому богомолию вечно в запустении не быть и нам бы, богомольцом их, врознь от обещания не отбыть. А с крестьян в строение взять нечево и в постройку бревен и тесу возить не на чем, потому что многие крестьяне для хлебной скудости розбрелись врознь кормитца Христовым имянем, а иные лошадей и коров для ради хлебной скудости роспродали. А хлеб у крестьян в наших монастырских вотчинах на Холыни и на Воронове весь тонул по три годы, а в Заверяжском посельи и в монастыре в прошлом годе хлеб вызяб, а иной от многих дождев вытонул и згнил. И на прошлой 192-й и 193-й, и 194-й, и 195-й, и 196-й годы всякие госудаские подати, и рублевые денги, и за стрелецкой хлеб, и отставным стрельцом в корм, и ямские, и полоняничные денги все плачено за тех своих монастырских крестьян из монастырской казны. И ныне в монастыре денежной казны на строение нет нисколько и строения заводить пустым не на что, смотря есть ли государской милости и святейшаго патриарха о своем их богомолии в постройку стяжания и дачи не будет, и святая обитель вечно разоритца, потому что с крестьян взять нечево и не на ком, многие оскудали, а иные розбрелись врознь. И о всем вышеписанном пожалуй, государь отец наш священноархимандрит Боголеп, для ради дому великих святителей и чюдотворцов Николая и Евфимия архиепископов и нашего убогаго ради к тебе прошения милость и ходатайство яви в строение святей обители великим государем и святейшему патриарху, и добрым господам бей челом. А мы за тебя, государя, ныне и впредь должны соборне и келейне Бога молить.