Пергамен обрезан неровно (левый край шире правого). 18 строк в одну колонку. Инициал, открывающий текст, слегка выходит за пределы зеркала текста, правое поле заполнено неравномерно. Последняя строка (18-я) находится на уровне разреза, отделяющего ленточку для крепления печати от зеркала текста. Сама печать ныне утрачена.

Соответственно листу расположено зеркало текста: 227/230 х 100/82 мм. Левое поле: 7 мм. Правое поле неравномерно заполнено: 4/8 мм. Верхнее поле: 10/5 мм. Нижнее поле: 14 мм.

Линовка намечена сухим острием: 5 мм.

Мажуга В.И. Грамоты аббатства Фонтевро в Архиве ЛОИИ СССР АН СССР // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. IX. Л., 1978. C. 295-317. № 14.

·         Bautier R.-Н. Origine et diffusion du sceau de juridiction // Comptes rendus des séances de l'Académie des Inscriptions et Belles-Lettres, 115ᵉ année. 1971. №. 2. P. 304-321;

·         Bautier R.-Н. L'authentification des actes privés dans la France médiévale: notariat public et juridiction gracieuse / Notariado público y documento privado: de los orígenes al siglo XIV (Actas del VII Congreso internacional de diplomática, Valencia, 1986). Valencia, 1989. P. 701-772;

·         Redet M.L. Dictionnaire Topographiqie de la Vienne. Paris, 1881;

·         Rerum Gallicarum et Francicarum Scriptores / par L. Delisle. Paris, 1904. T. 24, P. I. P. 191-192.

1) Univ(er)sis p(re)sen(tes) litt(er)as inspectur(is) Hugo Mienuit g(er)ens sigillum d(omi)ni Regis Francor(um) de sen(escallia) Pictav(ensi) apud Pictav(im) (con)stitut(um) salut(em)

2) in Domino. Nov(er)itis, q(uod) coram nobis p(er)son(aliter) (con)stitut(i) Aým(er(icus de la Jarrie et Scolastica eius uxor p(ar)rochiani Sancti

3) Georgii vendiderunt pro se et suis Michaeli Blancheti et eius uxori p(re)cio q(ui)nquag(inta) solidor(um) mo(ne)t(e) curr(entis), de q(uo) p(re)cio d(ict)i ven-

4) ditores se tenuer(unt) a dictis emptor(ibus) plenarie propagat(is), quartam p(ar)tem herbe cui(us)d(am) p(ra)ti ip(s)o(rum) vend(itorum) sit(i) in d(i)c(t)a p(ar)rochia, q(uod)

5) vulgalit(er) appellatur P(ra)t(um) de Insula, co(n)tiguu(m) ex ut(ra)q(ue) lat(er)e molend(inum) abb(at)isse Font(is) Ebraudi et p(ra)to Ademar(i) de Forgis, usq(ue) ad q(ua)tuor

6) annos seu quatuor collectas incipiend(as) in festo Nat(ivitatis) s(anc)t(i) Ioh(ann)is B(a)b(tist)e, q(uod) erit anno D(omi)ni Mo CCCo quarto. No(n) obsta(n)te, q(uod) ip(s)e Aým(er)ic(us) al(iquando)

7) vend(idit) d(i)c(t)is (con)iug(ibus) emptor(ibus) tres p(ar)tes herbe d(i)c(t)i p(ra)ti usq(ue) ad q(ua)tuor annos, p(ro)ut in q(ua)d(am) fra(nchisia) regia co(n)tinet(ur), ut (con)fessi su(n)t d(i)c(t)i vend(itores).

8) Q(ua)m q(ua)rta(m) p(ar)tem de novo vendita(m) dicte herbe p(ro)m(iserunt) d(i)c(t)i vend(itores) et eo(rum) quilib(et) in solidu(m) bene et legiti(m)e s(er)vare et eand(em) falcar(e) fac(er)e

9) ad req(ue)stam dictor(um) (con)iugu(m) sola vice vel pluries manus et redd(er)e factam et fenatam in feno (com)petenti suis sumptib(us)

10) p(ro)priis in dicto prato anno quol(ibet) durante t(ermin)io p(re)dicto. Ita, q(uod) d(i)c(t)i (con)iuges ve(l) ide(m) no(n) pot(er)int p(ar)tem aliq(ua)m, si q(ua)m ip(s)os (con)tiger(it),

11) in dicto prato levare, p(er)cip(er)e n(ec) habere, q(uo)usq(ue) d(i)c(t)i emptores habuer(int), anno quol(ibet) q(ua)rta(m) p(ar)tem herbe d(i)c(t)i p(ra)ti durante t(ermin)io

12) p(re)dicto. Necnon [p(ro)m(iserunt)] (ip(s)i vend(itores) eisdem emptor(ibus) redd(er)е et solv(er)e o(mn)ia dampna, o(m)nis custus, mission(es) et expen(sas), que et q(ua)s d(i)c(t)i

13) emptores facient et sustinebu(n)t ob deffectu solution(is) p(re)m(issis), ad simplex iur(ium) ip(s)o(rum) empto(rum) sine hon(er)e alt(er)ius p(ro)bation(is),

14) volentes et (con)cedent(es), q(uod) bona sua vend(ant) et distrahantur usq(ue) ad quantitat(em) d(i)c(t)i debiti et dampnor(um) exinde h(ab)ito(rum).

15) Et nos ip(s)os vend(itores) cor(am) nob(is) p(re)sen(tes) et q(uo)ad observation(em) o(mn)ium et singulo(rum) p(re)m(issorum) se et hered(es) suos et o(mn)ia bona sua

16) iur(i) d(i)c(t)i d(omi)ni regis suppon(entes) sup(er) p(re)m(issum) iudicio cur(ie) d(i)c(t)i d(omi)ni regis mediante (con)dampn(avimus) et iudicavim(us), et p(re)sen(tis) litt(er)is

17) (dicti curie) sig(illum) apposuim(us) in testimon(ium) p(re)m(isse). Datum die D(omi)nica, qua cantatur Iubilate, p(re)sen(te) Theobaldo Froment, Ioh(ann)e

18) de Batigne et Gileto Pontean. Anno D(omi)ni M CCC s(e)c(un)do.

Экспозиция открывается нотификацией, за которой следует формула явки сторон в суд: coram nobis personaliter constituti. Здесь же находится формула признания в суде: ut confessi sunt dicti venditores. Несмотря на то, что судью заменяли нотарии с печатью, формулы признания или выступления в суде перед судьей (confessi sunt, recognoverunt), в силу принципа римского права (confessio in jure), придавали акту ту же силу, что и судебный приговор. Кроме того, стоит отметить, что акты, скрепленные печатями мирской власти, содержат, как правило, развитые клаузулы отречения. Представленная грамота таковых не содержит. Формула «Et nos ipsos venditores coram nobis presentes et quoad observationem omnium et singulorum premissorum juri dicti domini regis supponimus» лишь подразумевала, что личности, участвующие в сделке, и их имущество, подчиняются судебной власти короля. Вероятно, формула судебного решения «super premissum judicio curie dicti domini regis mediante condampnimus et judicavimus» достаточно защищала сделку от возражений против её законности. Возможно, это связано с тем, что в 1273 году король Филипп III запретил применение римского права в областях, где господствовало феодальное обычное право.

Грамота находилась в архиве аббатстве Фонтевро (основано в 1101 году), пережившем свой расцвет в конце XII – начале XIII веков, благодаря покровительству династии Плантагенетов. На обороте грамоты писец отметил, что луг (Pratum de Insulo), о котором идет речь в грамоте, находился вблизи Жоне (лат. Jaunaym/Jaunaium, фр. Jaunay, совр. Jaunay-Marigny, dep. Vienne). Этот феод даровала аббатству Алиенора Аквитанская в 1199 году.[1] В начале XIII века аббатство, вместе с подавляющей частью земель Анжуйской державы, перешло под власть Капетингов, а с 1225 года находилось в апанаже Альфонса, графа де Пуату (1220-1271), брата короля Людовика IX (1214-1270). На протяжении XIII века аббатство Фонтевро, где находилась родовая усыпальница Плантагенетов, теряло свое значение.

Представленная грамота, лишь косвенно затрагивающая интересы аббатства, вошла в состав его архива, а значит, можно сделать предположение, что для местного населения аббатство продолжало выполнять мемориальную функцию – сохранять информацию о свершенных сделках и юридических казусах. Примечательно, что грамота составлена на латинском языке, языке церкви. Продавцы, Аймерик де ля Жари и его супруга Сколастика (Aýmericus de la Jarrie et Scolastica), проживали в приходе церкви св. Георгия (совр. Saint-Georges-lès-Baillargeaux, dep. Vienne). Согласно топографическому словарю департамента Вьенна, в Жари, во фьефе в приходе церкви св. Георгия, находилось пастбище Эймери де ла Жари (Aymery de la Jarrie).[2] Фьеф, согласно словарю, располагался во владениях башни Мальбергион (la tour de Maubergeon). Башня была центром власти герцогов Аквитанских и графов Пуату в XII веке и, частично, сохранила свое значение при Капетингах: «зал неслышной поступи» (salle des pas perdus), выстроенный по приказу Алиеноры Аквитанской, превратился в «зал короля» (salle du Roi), в котором вершилось королевское правосудие.

Принцип правосудия был заложен в основу идеологии Капетингов. Правосудие должно было объединить заново земли французского королевства, бывшие за пределами королевской власти на протяжении нескольких веков. Внедрению этого принципа, в том числе, была подчинена система администрирования, которую граф Альфонс внедрял в своем апанаже. Если на Севере Франции сложилась традиция скреплять акты аутентичной печатью, то на Юге сформировалась система публичного нотариата. Граф Альфонс, в апанаж которого входили южные земли, предпринял попытку соединить эти традиции. Со второй половины 1260-х годов в каждом сенешальстве апанажа Альфонса появляются хранители печати господина графа (custos sigilli in senescallia). 29 ноября 1270 года, перед отбытием графа в крестовый поход (он умрет на обратном пути), выходит ордонанс, согласно которому во всех кастелянствах, где проводятся судебные заседания, должны быть учреждены два нотариуса: или от имени графа, или взяты из числа уже учрежденных нотариусов, чтобы постоянно проживать там и письменно фиксировать процессы, проводимые перед судьями.[3] Эти нотарии звались держателями печати – после 1271 года – короля (sigillum domini régis in senescallia), к домену которого были присоединены владения графа Альфонса и его супруги Жанны Тулузской, после их смерти.[4] Созданная графом и принятая без изменений Филиппом III (1270-1285) система конфликтовала и конкурировала с системой судов епископских оффициалов, опирающихся на римское право. В 1273 году Филипп III запретил использовать римское право в областях, где действует местное право (кутюм), в том числе в Пуату. К началу XIV века представители судебной власти короля значительно потеснили оффициалов. Сенешалем Пуату и Лимузена с 1299 по 1315 был Пьер де Вилльблеван (Pierre de Villeblevin).[5] От его имени и, в конечном итоге, от имени короля, Филиппа IV (1285-1314), выступал Гуго Мьенит, нотарий, хранитель печати короля.

[1] Bienvenu, 1984, P. 26.

[2] Redet, 1881, P. 215.

[3] Bautier, 1971, P. 312-313.

[4] Bautier, 1989, P. 761-763.

[5] Rerum Gallicarum, 1904, P. 191-192.

Грамота начертана канцелярским письмом, беглым почерком.

Все основные верхние выносные (d, l, h) начертаны в виде петель: длинные вертикали – с нажимом и заострением внизу, характерными для канцелярских почерков на протяжении последующих нескольких столетий, малые вертикали – без отрыва пера, по ходу часовой стрелки. Эти особенности придают почерку особенную беглость и выразительность. Буква s выполнена в виде длинной s с утолщенной и заостренной книзу длинной вертикалью (и это характерно для длинных вертикалей букв f, p, q), и конечной круглой s с закрытыми верхним и нижним «брюшками». Нижняя петля буквы g не замкнута (но встречаются написания с замкнутой и сильно удлиненной влево петлей – [con]iug[ibus], regia – строка 7), в отличие от верхней петли буквы d. Вертикальные элементы букв h, b, l утолщены и заострены на концах, сверху продолжаются петлями с направлением по ходу часовой стрелки. В некоторых случаях буква e выполнена из большого и малого полукружий, направленных в правую сторону (Regis, de – строка 1). Двойные буквы ii отмечены косыми штрихами сверху (p[ro]priis – строка 10). Буква r напоминает по написанию букву v, но её левый элемент начертан вертикально, а правый с наклоном и с небольшим заострением на конце (Jarrie – строка 2).

Грамота составлена с большим количеством сокращений, очень разнообразных. Выносной знак для сокращения -er/re выполнен в виде петли, выполненной против часовой стрелки (Univ[er]sis p[re]sen[tes] litt[er]as – строка 1); в виде петли, отходящей от последней буквы в аббревиатуре выполнены тильды (d[omi]ni – строка 1). В некоторых случаях, если сокращению повергаются последние буквы, знак сокращения выполнен в виде кружка (inspectur[is] – строка 1, tenuer[unt] – строка 4). Вместе с тем большое количество традиционных сокращений: -o[rum], -con, -par, -us, выносные литеры (cui[us]d[am] p[ra]ti – строка 4), горизонтальные тильды для сокращения носовых m, n.

Поскольку письмо тяготеет к курсиву, в нем много соединенных букв (особенно n, m, v, u – которые, часто, не отличаются по написанию друг от друга: sigillum – строка 1, eius – строка 2), лигатур st, ct, co. В подавляющем большинстве между словами достаточно пространства для их отделения друг от друга, но встречаются редкие исключения (a dictis – строка 4, ex ut[ra]q[ue] – строка 5, in solidu[m] – строка 8). Почти отсутствуют графические знаки, визуально текст размечается с помощью маюскульных букв. В эсхатоколе универсальная инскрипция отделена от интитуляции графическим знаком «тире». Эсхатокол начинается с маюскульной U, тест отделен от эсхатокола точкой в центре строки, начинается с маюскульной N. Формула «Et Nos ipsos venditores coram nobis presents» (строка 15), начинающая часть судебного решения, визуально отделяется от текста двумя маюскульнуми E и N.

Формуляр частных актов, скрепленных печатью мирской власти, в XIII веке формировался под влиянием более развитого формуляра актов епископских оффициалов, опирающихся на римское право. Поэтому, несмотря на то что к началу XIV века королевские провинциальные суды значительно потеснили суды епископских оффициалов, акты, оформленные «держателями печати короля», выстроены по формуляру актов оффициалов.

Грамоты, которые почти всегда составлялись на французском (хотя представленный акт составлен на латинском языке), открываются в протоколе универсальным адресом, затем следует интитуляция (суперскрипция), затем приветствие. Экспозиция открывается нотификацией, затем следует формула явки сторон в суд (in jure personnaliter constituti) и обстоятельства, которые привели к суду. По сути, экспозиция в частном акте, скрепленном печатью мирской власти, не являясь экспозицией в строгом смысле этого слова, представляет собой прообраз судебного протокола. Диспозиция или начинается с формулы признания (confessi fuerunt quod… / congnutet confesse), или состоит из решений и условий сделки, зафиксированных нотарием. Экспозиция завершается корроборацией с анонсом печати и списком свидетелей. В представленной грамоте список свидетелей включен в дату. Эсхатокол состоит из даты, как правило, только хронологической: указывались год от рождества Христова и число месяца. В настоящей грамоте дата привязана к литургическому календарю.

В документе указана полная хронологическая дата: 13 мая 1302 года.

Jubilate служат в третье воскресенье после Пасхи, которая приходилась в 1302 году на 22 апреля.

Документ входил в состав архива аббатства Фонтевро, о чем свидетельствует дорсальная надпись XVII века по правому краю грамоты. Архив был конфискован во время Великой французской революции (27 января 1793 года) властями сомюрского дистрикта и перемещен в город Сомюр. В.И. Мажуга предполагает, что грамота осталась в Париже и спаслась от уничтожения Счетной палаты, но оказалась в частных руках и, спустя годы, была куплена Н.П. Лихачевым.[1]

[1] Мажуга. С. 299-300, 314-316.