Стихи о страстях Христовых; 2-я полов. XVI в.; БАН 13704.o / 23627.r.

Swiętego Justyna Filozofa y męczennika Rozmowa s Tryfonem Żydem. Nieświż: w Drukárni Dánielowey, 1564.

F. 147v 
Вот бежит Мария, видя униженного
Сына на кресте; сына своего, сурового от скорби;
А того добродетели предательски […]
[...] 

F. 148 
Сердца обновил, чтобы очистить.
Омой (их) покоем, дабы нас вместить;
Омой же, сладкий Иисусе, омой наши души,
Словно в колодцах […]
…Как и слёзы из наших глаз. Вмести нас, Радость,
Чтобы мы с тобой пребывали во славе вовек.

F. 148v 
[...] о, горе, кто ныне выскажется
Из народа жестоких евреев? Или кто мне скажет

К размышлению, чтобы рассказал о предательстве,

Хитро или тайно открыл всем умысел?
В глаза встречают с почестями, поют осанну, 
Перебегают дорогу, поют здравицу, 
Говорят: “Благослови, смилуйся над нами!”
А затем [иначе] они думают — как бы Его предать,
Стерегут, как бы его быстро убить.
Ах, Его уже терзают; ах, считают деньги;
Уже за ним идёт вооружённая стража
В сад, где он молился; ах, его уже выводят!
Одни плюют ему в глаза, другие прочь отталкивают,
А прочие с насмешкой его бранят;
Другие ему (наносят пощёчины), щипают, как могут
Пинают Иисуса своей бесстыдной ногой.
Его Пресвятая Мать вдалеке по дороге
Упала, не может идти — нет силы в ногах.

F. 149
Ещё бы ожиданием меня [...]
Окаменели евреи, ах, они уже в предвкушении!

F. 149v 
Тут сперва жестокий тиран хватает правую руку;
Позволяя кровавой дани обновить муки, 
Приложив тупой гвоздь, раз за разом бьёт.
[…]

F. 150 
Крепкой руке для дрожащей (?) не хватает дыры.
[Распяв], витыми растягивают верёвками, 
[...] смерть вылетает [...].

Орфография источника сохранена.

F. 147v 
Juz bierzy w tym Marya widzac unizącego
Na krzyżu syna, syna swego od zalu srogiego, 
A onego odobrobci zdradliwo […] 
[...] 

F. 148 
Serca przenowił się, zeby się ocziscił.
Obmyi tedo pokoia(m), aby nas domiescił;
Obmyi ze słodki Jezu, obmyi dusze nasze 
Jakob po studnicach [...] 
Otozy łzy z oczu naszych. Domiesc nas, radosc, 
By my z tobą mieszkali chwale nawiek [...] 

F. 148v 
[...] ach niestetysz, kto to dziś wypowie 
Z lude srogich żydow albo kto mey mowie 
Do dumoy aby ich opowiedział zdrade 
Chytro albo taiemno otkrył wszytkim rade 
Tugo wocz witaią, Osanna spiewaią, 
Drogiemu zabiegaią a witay spiewaią, 
Mowią błogosławy zmiłuysze nad nami, 
A zaś [ins]zy ich myslą jako by go zdradzić, 
Czuwaią iako by go rychło mogli zabić 
Już go ach już faciguią już pieniądze liczi 
Już poniego armatne ancyrstwo wychodzi 
Do gruyca kedy się modlił ach go juz wywodzi. 
Jedne mu w oczy pliuo, drudzy procz mictaio, 
I insi sie s posmiewiska iego ruggaio, 
Drudzy go policzkuią szepaio, iak mogo
Popychaio Jezusa swą wszeteczno nogo. 
Matka iego naswietsza zdaleka podrogach 
Upadła isc nie moze siły nima w nogach 

F. 149
Jescze bym naczekaniem na mnie [...]ruszani 
Zakamienieli zydzi ach juz zatuszani 

F. 149v 
Tu naprzod srogi tyran porwie prawo ręke 
Kr(w)awy uzyczam płatu odnowlaią męke 
Przyłożywszy gwosc tempy raz po raz udarzył 
[...]

F. 150 
Twarda ręke do drzącey niedostaie dziury 
[Roz]sp[ia]wszy drutowemi wyciągaią sznury 
[...]wy smierc wylataią bar[...].

Фигурирующее в стихотворение ancyrstwo определенно является формой среднепольского (h)arcerstwo (XV-XVII вв.) — т.е. стража, караул; от чешск. harcieř (воин), которое в свою очередь происходит от средневерхненемецкого hartsier.
Вместе с другими характерными маркерами может свидетельствовать о происхождении автора и/или переписчика из северо-восточного ареала распространения старопольского языка. Здесь же стоит упомянуть стяжение (gwosc вместо gwóźdź, tugo вместо tęgo), упрощение групп гласных (szepaio вместо szczypają, mitaio вместо miotają), диалектизмы (procz в значении precz); оглушение приставки -od (otkrył). Относить автора и/или переписчика к территории Великого княжества Литовского уместно и по причине места издания книги, в которой сделана запись (Несвиж).

Произведение представляет собой образец любительской пассийной поэзии второй половины XVI — начала XVII вв.

Оно патетично изображает страсти Христовы, не избегая заниженной лексики и натуралистичных подробностей издевательств над Христом. Любопытно использование образа Богоматери не как статичной скорбящей персоны („Stabat mater dolorosa juxta Crucem lacrimosa”), а как динамичной фигуры (juz bierzy), бегущей за крестом и падающей от изнеможения (upadła, isc nie moze, siły nima w nogach). Таким образом, эстетизация телесных мук, характерная для пассийной поэзии, здесь распространяется и на Марию: подчеркиваются не только душевные терзания скорбящей матери, но и её физиология — обессилевшие ноги. 
 

Значимой для стихотворения является также еврейская тема. Она же определяет то, почему читатель привёл стихотворение на полях этой конкретной книги. “Диалог с иудеем Трифоном” Иустина Философа — раннехристианского автора II в. — представляет собой апологию христианства перед иудаизмом, написанную с целью миссионерской деятельности в среде эллинизированных иудеев. Несвижское издание 1564 г. продиктовано повышением внимания польской печатной культуры во второй половине XVI в. к вопросу существования в Польском королевстве и Великом княжестве Литовском еврейских подданных (подробнее см. Басов И. М. Антииудейская полемика в польской печати XVI века // Российский журнал истории Церкви. 2024. № 5 (3). С. 11-24). Автор и/или переписчик приводит стихотворение не по причине его пассийной фабулы, а в контексте “предательства евреями Христа”. Текст акцентирует внимание на “двуличности” евреев, их “жестокости”, а также на подробностях физического издевательства толпы над Иисусом.
 

Охарактеризовать строки как любительские позволяет нестрогое следование метрике силлабического стиха, а также тавтологичность и повторы (syna, syna swego; obmyj, obmyj, obmyj). Текст тяготеет к устной речи в части использования дискурсивных слов — już, ach. Последнее относится к дискурсивным словам в меньшей степени, поскольку отсылает к языковым шаблонам литературного жанра плача. На неискушенность автора в стихосложении указывает также отсутствие барочной цветистости в структуре стиха и отсутствие большого количества латинской лексики (единственное — крепко вошедший в старопольский язык гл. fatygować)

Текст написан зрелой польской скорописью XVI в. (рубеж XVI-XVII вв.?). Непоследовательное различение a-ą, s-ś, c-ć, z-ż совмещено с различением l-ł и последовательным игнорированием j. Почерк размашистый, острый. Интервалы между слов выраженные, однако присутствует характерное для польского рукописного письма XVI-XVII вв. отпадение интервала между предлогом и последующим словом (в оригинале: dodumoy, poniego, postudniach, woczy, awitai).

Текст трудночитаем из-за угасших чернил. В связи с этим авторская транскрипция текста в некоторых фрагментах дискуссионна. Также фрагменты текста утеряны из-за состояния чернил и обрезки листов.