Текст на языке оригинала
Се яз, князь Великий Василей Иванович всея Русии. Пожаловал есми двинян Наумка Кобеля Савина сына да Давыдка Степанова сына, да Марка Матфеева сына, да Олешка Фомина сына, да Савку Савина сына, что ми били челом. А сказывают, что в Двинском уезде за рекою за Двиною нашли ключи соляные на речке на Юре на лесу на черном, да от Кривца вверх по обе стороны реки Юры и у Смердиева озерка. А дворы де, ни пашни на тех местех не бывали от века. А от волости де и те места за дватцать верст со всех сторон. И угодья де и к тем местом не пришли никоторых волостей. И мне бы Наумка и его товарищов пожаловати, велети им на тех местех ключи соляные чистити, и лес сечи, и дворы ставити, и людей к себе звати, да и пашни пахати от Кривца по обе стороны реки Юры да речки Смердьи и около Смердья озерка, а по речке по Смердье до устья, да от Усть Хороги да Гостилова Устья да до Залазина ручья, и пожни по тем местом чистити. И оже будет так, как Наумко и его товарищи сказывали, и яз, князь великий, пожаловал Наумка и его товарищов, велел есми им на тех местех ключи соляные чистити, и лес сечи, дворы ставити, и пашни пахати, и пожни чистити, и людей к себе звати на те места не тяглых и не писменых добрых и не ябедников, и не татей, и не розбойников, и не ябедников. А писменых, тяглых, да и лихих людей, и татей, или розбойников или ябедников которые и с которых городов и их волостей выбиты, и тех им к себе не приимати. А как на тех местех розчистят колодез и лес розсекут, и дворы поставят, и ково к себе на те места призовут людей жити, и Наумку с товарищи и тех их людей не надобе моя, великого князя, дань, ни иные никоторые пошлины на десять лет. А как отсидят те свои урочные лета, и им потянуты в мою, великого князя, дань во все пошлины, чем их обложит мой, великого князя, писец. Так же есми Наумка и его товарищов пожаловал: наместницы наши двинские и их тиуни Наумка и его товарищов да и их людей не судят ни в чем, опричь душегубства и розбоя с поличным, и доводчиков своих и праведчиков к ним не всылают и на поруку доводчики их и праведчики Наумку и его товарищев да их людей, которых добрых и не татей и не розбойников и не ябедников, не дают, и поборов своих у них не берут, и не вьезжают к ним ни по что. А ведают и судят тех своих людей Наумко и его товарищи сами во всем. А случится суд сместной тем их людем с городцкими или с волостными людми и двиняны, и наместников наших двинских тиуни судят, а Наумко и его товарищы с ними ж судят, а присудом делятся наполы. А кому будет чего искати на Наумке и на его товарищех, ино их сужу яз, князь великий, или наш казначей. А которые у Наумки или у его товарищев учнут жити лихие люди, тати или розбойники, или ябедники, которые выбиты из городов и из волостей, и наместников наших двинских доводчики и праведчики Наумка и его товарищов да тех лихих людей дают на поруку во всяких делех, да чинят им срок один в году стати на Москве перед мною, перед велицим князем, в тои ж день по зборе (прим. 1: последнее слово читается не совсем отчетливо. В издании в этом месте допущена ошибка). А коли Наумко и его товарищы наместником двинским сю грамоту явят, и наместницы наши, прочев сию грамоту, отдают им назад, а не емлют у них себе грамоты ничем. Писана на Москве лета 7000 тритцать втораго апреля 24 день.